Культура и повседневность
Владимир Василенко, журналист, педагог, ведущий джазовых программ Красноярской государственной филармонии
Честь имею?
Как это часто бывает в русском языке, однокоренные слова «честь» и «честность» далеко не идентичны. Особенно это заметно при образовании производных форм: сразу ясно, что «нечестность» и «бесчестие» - вещи совершенно разные. Первое отчетливо ориентировано на мелкие бытовые проступки: соврал жене, проехался в трамвае без билета, стырил в супермаркете творожный сырок. Второе - дело куда более серьёзное.
Сейчас весь мир обсуждает катастрофу круизного суперлайнера «КостаКонкордиа». В ходе расследования этого происшествия выяснилось, что последние пассажиры покинули тонущий корабль около шести утра в субботу. А капитан - около полуночи (23.40) в пятницу. Уверен, что профессиональная карьера ФранческоСкеттино (так зовут капитана) на этом закончена. И не потому, что он привлечён к уголовной ответственности. А потому, что он покрыл себя позором бесчестья. Веками вырабатывался флотский кодекс нравственности: «Капитан покидает тонущее судно последним». Нарушить этот кодекс - пожизненное бесчестье.
Кодекс чести существует во многих важнейших сферах человеческой деятельности. Его сила в том, что он не введён чьим-то приказом, а вызрел сам по себе, коллективным разумом (точнее, совестью) людского сообщества. Тут много запретов - вещей, которые нельзя делать ни при каких обстоятельствах. Враги, пришедшие с белым флагом для переговоров, безусловно, неприкосновенны. Нельзя убивать сдавшихся в плен врагов. Врач не имеет права отказать в помощи никому -и здесь не имеют значения ни расовая, ни религиозная принадлежность. В пьесе Эдварда Олби «Смерть Бесси Смит» рассказана история о том, как величайшая негритянская певица блюза после автомобильной аварии умерла от кровопотери из-за того, что её отказались принять в больницу для белых, и это сыграло едва ли не решающую роль в победе над расизмом.
Интересно, что самые злостные нарушители неписаных правил всё же стыдятся своего поведения: не оттого ли советское руководство столько десятилетий упорно скрывало правду о Катыни (расстрел 20 000 польских военнопленных - тяжкое бесчестье режима). При этом остаются в тени куда более серьёзные прегрешения режима, допущенные в ходе Гражданской войны.
Россия: в ноябре 1920 года Красная Армия взяла Крым и «недобитым» врангелевцам была обещана амнистия. Троцкий, Калинин, Каменев и Брусилов подписали «Воззвание», гарантировавшее сдавшимся в плен жизнь. 54.696 белогвардейцев поверили этим обещаниям, озвученным в специальном радиообращении Михаилом Васильевичем Фрунзе, красным командиром с безупречной репутацией. Но это не понравилось Ленину, который приказал всех пленных расстрелять. О том, что чувствовал действительно достойный человек М. В. Фрунзе после исполнения этого людоедского приказа, можно только догадываться.
Не следует думать, будто неписанные кодексы проявляют себя только в экстремальных условиях - войны, катастрофы или вообще «жизни - смерти». Именно формула «Лучше смерть, чем бесчестье» заставляла русских инженеров становиться под мостом в момент первого прохождения поезда по только что построенному под их руководством мосту. Уверен, что даже в наши дни повсеместно пропагандируемая корпоративная солидарность (под лозунгом «честь фирмы») берёт свое начало в знаменитом «братстве ремесленников», зародившемся ещё в Средневековье, когда на тех или иных изделиях стало проставляться «личное клеймо». Тогда же, видимо, появилось и поначалу имевшее исключительно военное происхождение понятие «честь мундира». Жаль только, что со временем оно стало синонимом корпоративного упрямства, отказывающегося признавать очевидные «проколы» и безобразия под предлогом сохранения авторитета ведомства.
Одному из лучших произведений русской классической литературы - повести «Капитанская дочка» - предпослан эпиграф: «Береги честь смолоду». А интересно, насколько «смолоду»? Ответ на этот нелегкий вопрос я нашёл в детском рассказике Алексея Пантелеева «Честное слово». Напомню тем, кто не читал (или забыл): герой гуляет по осеннему парку, уже темнеет, накрапывает дождик, и вдруг его внимание привлекает тихий детский плач. Подходит и видит мальчика лет семи. «Ты что тут делаешь?» Выясняется, что мальчик - «часовой, охраняющий важный объект» (дети играли в войну), и он дал честное слово не уходить с поста без приказа командира. «Командир», видимо, забыл о своём часовом, но для того это не повод нарушать «честное слово». Он проголодался, ему холодно, страшно, но честное слово сильнее. К чести взрослого персонажа, он быстро понял, насколько это серьёзно, и нашёл на улице майора, который столь же быстро включился в игру: как командир действующей армии, освободил «часового» от исполнения приказа.
Рассказ написан в 1941 году, и мне никак не удаётся «отвязать» этого храброго и верного слову мальчика от целого поколения его старших товарищей, со школьной скамьи шагнувших в самое пекло страшнейшей в истории человечества войны. Те из них, кто выжил, могут с полным правом сказать сегодня традиционное армейское: «Честь имею!»
http://forum.mozohin.ru/index.php?topic=7.0